Интервью Министра иностранных дел России С.В.Лаврова телеканалу «РТ», Москва, 25 декабря 2017 года

Вопрос: Давайте начнём с глобальных тем, с вопроса о многополярном мире, о котором Россия говорит более 10 лет. Он уже приобретает реальные очертания, тем не менее отсутствуют международные правила, которые бы регулировали эту довольно хаотичную структуру. В связи с этим двойной вопрос: насколько возможно их формирование в ближайшие годы, и как Вы видите роль России в этом новом мире? Стоит ли России активно участвовать в решении проблем за своими границами?

С.В.Лавров: Думаю всё-таки, что концепция многополярного мира появилась не 10, а лет 20 назад. Её в своё время сформулировал Е.М.Примаков, когда он был Министром иностранных дел Российской Федерации в 1996-1998 гг. Он же выдвинул инициативу налаживания сотрудничества в рамках «треугольника» Россия-Индия-Китай (РИК), который до сих пор здравствует. Не без пользы мы проводим встречи, в т.ч. на уровне министров иностранных дел, а также на уровне секторальных специалистов по сельскому хозяйству, промышленности, финансам, в области молодёжного, гуманитарного сотрудничества, по многим другим вопросам. РИК дал толчок тому, что мы сейчас знаем под аббревиатурой БРИКС, когда к «тройке» Россия-Индия-Китай присоединились Бразилия и затем ЮАР.

Это, по-моему, и есть одно из проявлений тех тенденций, которые мы называем объективным формированием полицентричного мироустройства, поскольку все эти пять экономик объединились в период, когда все они бурно росли и, наверное, были «чемпионами» по темпам роста в мире. Сейчас ситуация несколько иная — замедлился экономический рост в России, Бразилии,  ЮАР, однако Индия и Китай остаются по этому показателю безусловными лидерами.

Вместе страны БРИКС в МВФ уже имеют 14,7% голосов, что всего лишь на 0,15% меньше, чем требуется для блокирующего пакета. Мы не стремимся к такому блокирующему пакету как к самоцели, но убеждены, что в МВФ, учитывая многогранность валютно-финансовых проблем, нынешнее положение доллара, укрепление многих других валют, давно назрели перемены, которые будут обеспечивать более демократический порядок управления этим очень важным институтом.

Шаг в этом направлении был сделан с образованием «Группы двадцати» лет 7-8 назад, когда состоялся её первый саммит. Она существовала и раньше, но мало кто знал о ней. «Группа двадцати» никогда не собиралась на более-менее серьёзном политическом уровне, а тут сразу саммит, который отразил понимание ведущих западных стран, что вершить дела без достижения договорённостей с новыми центрами экономического роста, финансовой мощи, политического влияния уже не получается.

Кстати, в рамках «Группы двадцати», которая тоже символизирует движение к многополярному миру, БРИКС не одинок. У БРИКС есть союзники, в т.ч. такие страны, как Саудовская Аравия, Аргентина, Мексика, Индонезия. Поэтому думаю, что примерно половина членов «Группы двадцати» заинтересована в том, чтобы не консервировать ситуацию, когда незападные страны были бы, по сути дела, отстранены от процесса принятия решений.

Это процесс здоровый, он опирается на принцип консенсуса, который существует в «Группе двадцати». Мне кажется, что и со стороны наших западных партнёров в «двадцатке» проявляется всё большее понимание необходимости договариваться.

Сказав всё это, я хочу ответить на ту часть Вашего вопроса, которая посвящена выработке правил формирования многополярного мира. Мне кажется, что это не является необходимым. Я привёл примеры формирования «тройки» Россия-Индия-Китай, БРИКС, оживления и резкой активизации «Группы двадцати». Это всё естественные процессы, никто не предрешает, как они будут развиваться. Скажу ещё об одном, что тоже отражает стремление государств учесть объективные тенденции многополярности – это наш подход к развитию сотрудничества на евразийском континенте, я бы даже сказал материке. Тот самый Большой евразийский проект, идею которого выдвинул Президент России В.В.Путин, не обозначает какие-то конкретные показатели, которых нужно во что бы то ни стало достичь, не выдвигает никакие предварительные условия. Тот проект Транстихоокеанского партнерства (ТТП), который выдвигал Б.Обама, был заранее обозначен как группа, состоящая из 12 стран, которые будут разрабатывать правила игры, а все остальные уже будут присоединяться к этим правилам на тех условиях, которые сформирует эта дюжина. Там были заданы конкретные параметры того, что необходимо достичь.

Что стало с этим проектом на данном этапе, мы знаем. Администрация Д.Трампа решила не оставаться в нём, прочие 11 стран сейчас размышляют продолжать ли без США или придумать что-то ещё. Мне кажется, такая судьба этого проекта отразила его заданность на некий результат до того, как стало бы  понятно, каков же будет баланс интересов всех, кого пригласили, и не только их.

Наш подход гораздо более демократичный. Мы выступаем за то, чтобы не было каких-либо ограничителей для сотрудничества на евразийском материке. Президент России В.В.Путин сформулировал инициативу, в рамках которой мы выступаем за то, чтобы страны-участницы Евразийского экономического союза, Шанхайской организации сотрудничества, АСЕАН развивали между собой отношения по мере того, как они осознают взаимный интерес в той или иной сфере, будь то логистика, инфраструктура, энергетика и многое другое. Точно так же мы говорим, что, когда у наших партнёров в Евросоюзе отойдут на задний план идеологические соображения, мы будем приветствовать их участие (приглашения мы им и сейчас уже отправляем) в этом общематериковом Большом евразийском проекте, который выходит даже за рамки суши и распространяется на Юго-Восточную Азию, включая островные государства.

Хороший пример из жизни. Если я правильно помню, в Англии, прежде, чем проложить дорожку через газон, сначала дают людям походить по этому газону и понять, какой же самый удобный путь для тех, кто будет ежедневно пользоваться конкретно этим парком. Наверное, так же и мы действуем, не пытаемся искусственно проложить дорогу таким образом, чтобы по ней неудобно было ходить.

Вопрос: В отношениях США и России год получился непростой, несмотря на надежды на лучшее, существовавшие в прошлом году. Россия вынуждена отвечать на враждебные действия США, в том числе санкционные, дипломатические. Самый последний пример – нападки на российские СМИ, в частности отзыв аккредитации в Сенате США у нашего канала. Считаете ли Вы, что метод «зеркальных» ответов работает? Куда может привести подобная эскалация отношения России и Запада, России и США?

С.В.Лавров: Вы сказали, что ваш канал, один из наиболее пострадавших от этой политики США, которая полностью противоречит нормам и принципам журналистики, свободы слова, свободы выражения мнения. Кстати, США во главе группы западных стран в ОБСЕ не первый год требует отдельных решений, которые будут особо выделять необходимость защиты журналистов, обеспечения их прав. Россия целиком «за», мы только против вычленения какой-то одной социальной или профессиональной группы в контексте необходимости обеспечивать недискриминацию, уважение прав человека, включая, конечно же, профессиональные права. Мы за то, чтобы кем бы ты ни работал, если делаешь это в рамках закона, международных принципов, которые существуют и едины для всех, твои права должны соблюдаться.

Кстати, США — не единственная страна, не единственное правительство, которое дискриминирует ваш канал. Во Франции сохраняются проблемы, несмотря на открытие «Раша Тудей Франс». Как я понимаю, вас «отлучили» от президентского пула вместе со «Спутником». Мы не можем этого понять. Напоминаем нашим французским коллегам о не очень приличной ситуации, но пока результата нет.

В Англии политиков, которые выступают в вашем эфире, обвиняют в предательстве интересов Королевства. Надеюсь, меня не подведут под какие-либо неожиданные санкции за то, что я с вами сейчас общаюсь и с вашими коллегами в других ситуациях.

Я понимаю, что в дипломатии, да и вообще в жизни взаимность – это один из основных принципов. Если ты хочешь, чтобы к тебе хорошо относились, относись хорошо к другим людям. Всегда думай, когда делаешь что-то в отношении своего коллеги, партнера: делаешь ли ты то, что хотел бы, чтобы он сделал в отношении тебя. Сказав это, отмечу, что вы все знаете о принятии закона в Государственной Думе, который никого поименно не выделяет, как табуированную структуру, но содержит принципы, на основании которых  можно определять то или иное СМИ в качестве иностранного агента. Это отнюдь не означает, что будет отозвана аккредитация. Аккредитации при МИД остается полностью, журналисты могут посещать все без исключения мероприятия, которые мы проводим. Что касается Федерального Собрания Российской Федерации, то наши коллеги парламентарии сами будут определять насколько целесообразно предоставлять такой доступ государственными СМИ тех стран, где отсутствуют аналогичные возможности для наших СМИ, получающих субсидии от государства.

Но я бы выступал за то, чтобы сохраняя принцип взаимности, все-таки не бросаться безоглядно во взаимные обвинения и взаимные наказания. От этого никто не выигрывает. По-моему, будет правильно, если мы будем просто показывать всему миру, насколько несовременна, глупа такая политика, которая запрещает, как скажем на Украине, вообще все российские СМИ, включая мультипликационные каналы (если я правильно помню), и насколько важно бороться с такими тенденциями. Я высказывался бы за то, чтобы не «закручивать» дальше гайки, а,  наоборот, через стимулирование международных дискуссий «отпускать» то, что уже было «закручено».

Комментарии ()