Выступление Посла России в ФРГ В.М.Гринина на Общегерманском форуме проживающих в ФРГ выпускников советских/российских ВУЗов, Берлин, 4.09

Уважаемые дамы и господа, дорогие друзья!

Благодарю за приглашение выступить на Общегерманском форуме проживающих в ФРГ выпускников советских/российских ВУЗов по столь актуальной теме как европейская безопасность и роль России в ее обеспечении.

Это мое первое публичное выступление в Германии в качестве Посла и я рад, что имею возможность обратиться к аудитории, представляющей тысячи живущих в Германии людей, особым образом связанных с нашей страной и, насколько я знаю, в большинстве своем симпатизирующих России.

Интересное совпадение. Впервые мне довелось участвовать в публичной дискуссии в ФРГ в начале 70-х годов, когда прибыл на работу в Посольство СССР в Бонне, и тоже по теме, затрагивающей европейскую безопасность.

Тему дискуссии помню до сих пор, поскольку она на меня произвела очень сильное впечатление: «Принадлежит ли Советская Россия к Европе? (Gehört Sowjet-Rußland zu Europa?)». Для меня, человека уверенного в том, что я представляю европейскую страну, активно продвигающую создание системы коллективной безопасности на континенте, все услышанное на той встрече стало, как говорят немцы, «культурным шоком».

Ни о какой единой Европе речи тогда не шло. Ни о какой единой, а тем более, равной системе безопасности – тоже. Это и понятно: тогда была в разгаре «холодная война». Нас разделяла идеологическая пропасть. И хотя рассуждали о мире и сотрудничестве, понимали это с разных сторон совершенно по-разному.

Поразительно, однако, то, что и по сей день вопрос о том, принадлежит ли Россия к Европе, прямо или косвенно присутствует в международной дискуссии. И это по прошествии такого количества времени, после всех тех гигантских изменений, которые произошли и в России, и в Европе, и в мире в целом. После того огромного пути с преодолением идеологических преград, который Россия, Европа, государства Евро-Атлантики проделали навстречу друг другу. После подписания Хельсинкского заключительного акта, десятков соглашений и деклараций, в которых это вопрос был однозначно решен. Однако попытки противопоставить Россию Европе и как бы вытеснить ее из общего геостратегического пространства продолжаются. Разве мы не ощущаем такой подход, например, в наработках т.н. группы мудрецов, готовящих свои предложения для новой концепции НАТО, которая должна быть принята в начале ноября на саммите этой организации в Лиссабоне?

Почему так происходит? Что это – инерция мышления, трудности психологической перестройки, предрассудки, недоверие, страхи? Или, может быть, некий стратегический расчет, политические игры? А не следствие ли это того, что тенденции развития в мире, в т.ч. применительно к отдельным странам и России до конца ясно не определились, а потому далеко не всем понятны? Думаю, что все это присутствует, все это имеет место, как по отдельности, так и вместе. Однако, такое «замешательство» небезопасно. Ведь для всех очевидно, что процессы глобализации становятся все более хаотичными и менее предсказуемыми, потребность в коллективном управлении ими приобретает неотложный характер.

Это ставит в международную повестку дня необходимость налаживания эффективного взаимодействия на нашем континенте, в треугольнике Россия – США – Европа. В последнее время в этом вопросе наметилась определенная позитивная динамика. Позитивная в том смысле, что осознание необходимости сотрудничества с вовлечением России в этот процесс возрастает. По крайней мере, о необходимости этого стали больше говорить. Похоже, что и противодействие интеграции России в общеевропейское, евро-атлантическое сотрудничество уменьшается, в худшем случае – более старательно камуфлируется.

Все больше признавать важность объединения усилия с Россией заставила жизнь, те реалии, которые мы называем современными вызовами и угрозами. Масштаб этих вызовов диктует объединительную повестку дня в международных делах в целом и в региональном измерении, в частности, необходимость гармонизации отношений между государствами на основе сближения и взаимопроникновения экономики и культур. Главным и существенным становится вопрос не о сдерживании и изоляции кого-то, а о коллективных усилиях по решению общих задач всего международного сообщества или определенного круга государств.

Из упомянутых вызовов и угроз евро-атлантическое сообщество, судя по всему, особо глубоко прочувствовало на себе международный терроризм, угрозу ядерного распространения и глобальный финансово-экономический кризис, теснейшим образом связанный и переплетающийся с проблемой растущей в мире экономической, а вслед за этим и политической конкуренции. Отсюда и зримые выводы в плане живой заинтересованной готовности к взаимодействию с Россией по соответствующим направлениям. Глобальная угроза терроризма вызвала к жизни эффективное разветвленное взаимодействие с ведущими западными странами по Афганистану. Угроза распространения обусловила запуск известных переговорно-консультативных структур по Ирану и Северной Корее. Глобальный экономический кризис позволил в сжатые сроки договориться в рамках «восьмерки» о старте «двадцатки», стимулировал учреждение Партнерства для модернизации Россия – ЕС.

Надеемся, что и в других сферах понимание необходимости действовать вместе с Россией проникнет в общественное создание на пространстве от Ванкувера до Владивостока настолько глубоко, что и там приведет к соответствующим практическим шагам. Рассчитываем, что это произойдет не в результате катаклизмов или возникновения критических ситуаций, как это было в предыдущих случаях, а путем усвоения опыта предшествующих событий. Речь идет, прежде всего, о проблеме безопасности. Ибо в условиях постоянно возрастающей взаимозависимости современного мира вопрос обеспечения равной и неделимой безопасности в ее глобальном и региональном измерении становится изо дня в день все острее.

Именно в евро-атлантическом регионе военно-политические реалии далеко отстали от экономических, технологических, торгово-инвестиционных и иных происходящих там процессов. Более того, в течение прошедших 20 лет европейская безопасность серьезно расшаталась по всем параметрам. Это касается и режима контроля над вооружениями, и сохраняющихся конфликтов, и атрофии ОБСЕ. Россия считает, что такое положение требует срочного исправления.

Такое видение легло в основу выдвинутого Президентом России Д.А.Медведевым в Берлине в июне 2008 года предложении относительно Договора о европейской безопасности (ДЕБ). Главный смысл предлагаемого Россией решения состоит в том, чтобы подтвердить в юридически обязывающей форме уже имеющиеся политические обязательства, в соответствии с которыми никто не должен укреплять свою безопасность за счет безопасности других. Это позволит обеспечить единое правовое военно-политическое пространство в Европе без зон с разной степенью безопасности, объединить наши усилия на качественно новом уровне доверия для более эффективного совместного противодействия общим угрозам.

Российская инициатива органично вписывается в правовые рамки Устава ООН, в содержащуюся в нем концепцию коллективной безопасности. Она не «отменяет» ни один из прежних общеевропейских документов, ни одну из существующих организаций. Напротив, все они – НАТО, ЕС, ОБСЕ, ОДКБ, СНГ – приглашаются стать полноправными участниками Договора наряду со всеми государствами евро-атлантического региона. Говорю об этом специально, поскольку некоторые наши западные коллеги пытаются разглядеть некое двойное дно в российских предложениях, подозревают, что, призывая к коллективной безопасности, мы хотим разрушить НАТО и даже ослабить Евросоюз.

Нет, конечно. Мы не предлагаем каких-либо изменений в уставных документах существующих в Евро-Атлантике организаций. Мы за то, чтобы все эти организации наладили взаимодействие между собой в духе «кооперативной безопасности» и на прочной правовой базе, в полном соответствии с Хартией европейской безопасности 1999 года. Идея ДЕБ позволяет обойти вопрос о сравнительной роли отдельных структур в архитектуре евро-безопасности – все эти структуры приглашаются на равных стать участниками Договора. Если все действительно хотят играть по совместно объявленным ранее правилам, то мы как раз и предлагаем возвести эти правила в разряд юридических обязательств. Инициатива ДЕБ направлена на создание по-настоящему открытой, демократической системы коллективной безопасности и сотрудничества, обеспечивающей единство евро-атлантического региона – от Ванкувера до Владивостока.

Равная и неделимая безопасность означает преодоление логики негативной взаимозависимости, основанной на конфронтации потенциалов взаимного уничтожения, и переход к логике позитивной взаимозависимости в сфере безопасности на основе признания общности базовых интересов безопасности перед лицом всего спектра глобальных вызовов и угроз.

Это особенно актуально для отношений между Россией и НАТО, где все еще сильны предрассудки и инстинкты прошлого, интеллектуальная инерция тех, кто сформировался в годы «холодной войны», о чем я говорил в самом начале своего выступления. Обращает на себя внимание, например, тот факт, что некоторые идеи, высказываемые в контексте подготовки новой стратегической концепции блока, о которых я также упоминал, идут в направлении глобализации политики натоцентризма, ее распространения далеко за пределы Европы, включая проецирование военной силы по сути в любом регионе мира и не обязательно с санкции Совета Безопасности ООН. Натоцентризм «зашкаливает», затмевает глаза, настолько, что даже по такой экзистенциальной для себя проблеме, как афганская, альянс отказывается от сотрудничества с ОДКБ только потому, что такое сотрудничество возможно лишь на основе равноправия, а к этому НАТО не готова.

В конечном счете, надо честно ответить на вопрос, что выигрывает НАТО, цепляясь за свой «привилегированный статус» в европейской архитектуре безопасности, когда мало что может быть сделано альянсом не только в Европе, но и за ее пределами вне тесного взаимодействия с другими игроками. Решить подобную системную проблему через разработку схем привлечения этих игроков в качестве соисполнителей принимаемых в НАТО решений не получится. Эффективно сотрудничать можно только на основе подлинного равноправия.

Нельзя не согласиться в этой связи с комментариями, высказанными бывшим статс-секретарем МИД ФРГ В.Ишингером и вице-адмиралом в отставке, начальником штаба планирования минобороны ФРГ У.Вайссером (Munich Security Conference Top News, 16.02.2010), которые считают, что подготовленный натовскими «мудрецами» доклад о стратегической концепции альянса едва ли может служить ответом на российские инициативы по европейской безопасности и что устойчивая архитектура безопасности в Европе появится, только если НАТО сможет правильно выстроить свои отношения с Россией.

Тем не менее, мы рады тому, что выдвинутая Д.А.Медведевым инициатива заключения ДЕБ позволила запустить мыслительный процесс на различных межправительственных и политических площадках. Правда, наши партнеры в НАТО и Евросоюзе поначалу заявляли нам, что готовы обсуждать нашу инициативу только в ОБСЕ, поскольку лишь в рамках организации можно обеспечить всеобъемлющий подход к безопасности – т.е. и в военном отношении (т.н. «жесткая» безопасность), и в экономическом и гуманитарном, причем в комплексе. И хотя мы считали и считаем, что «ремонта» требует, прежде всего, положение дел в сфере «жесткой» безопасности (этому, собственно, посвящен и наш проект договора, переданный на рассмотрение нашими партнерами), тем не менее, мы согласились на этот подход.

Россия активно поддержала предложение греческого председательства в ОБСЕ относительно запуска т.н. процесса Корфу, в рамках которого наше предложение рассматривается, но в более широком контексте. В целом, конечно, это тоже неплохо, если, однако, не будет использоваться для создания искусственных тупиков, например, посредством тактики увязок. Ведь если кто-то отказывается обсуждать «жесткую» безопасность, пока не удовлетворится ситуацией с правами человека, то кто-то другой может занять аналогичную, но с «обратным знаком» позицию, не пожелав разговаривать на гуманитарные темы без предварительных договоренностей по военно-политическим или экономическим вопросам. И тогда мы, действительно, все окажемся в тупике.

Правило в процессе Корфу должно быть такое: все измерения безопасности имеют важное значение и должны рассматриваться с прицелом на достижение максимально эффективных договоренностей по каждому вопросу, а не по принципу наименьшего общего знаменателя.

 


 

 

Уважаемые друзья!

Издавна погода в Европе не в последнюю очередь определяется тем, какова температура отношений между Россией и Германией. И мы все рады тому обстоятельству, что за последнее время эти отношения обнаруживают все больше элементов гармонии. Мы по велению разума, но и сердца, с обеих сторон создали в свое время двустороннее партнерство для модернизации, которое с нынешнего года превратилось практически в общеевропейский проект, стало главным направлением взаимодействия между Россией и ЕС. И мы, конечно же, очень довольны тем, что Германия, наш важнейший стратегический партнер, проявляет настрой на тесную координацию действий, совместный поиск ответов применительно к задачам укрепления глобальной и европейской безопасности и региональной стабильности.

Об этом свидетельствует, в частности, т.н. Мезебергская инициатива Д.А.Медведева и А.Меркель о создании Комитета Россия – ЕС по вопросам внешней политики и безопасности. Предполагается, что этот механизм станет инструментом оперативного сотрудничества России и ЕС по текущим вопросам международной политики. В его рамках должен также вестись диалог Россия – ЕС по всему спектру вопросов европейской безопасности в военно-политической области, включая российскую инициативу заключения ДЕБ.

Надеемся, что это российско-германское предложение получит полную поддержку и одобрение в рамках Евросоюза.

И очень хочу верить, что после этого вопрос о том, принадлежит ли Россия к Европе, больше никто на обсуждение ставить не будет.

Благодарю за внимание.

Видеозапись выступления (WZM TV.de, Германо-российский медиапортал)

Комментарии ()