Интервью директора Департамента общеевропейского сотрудничества МИД России С.А.Рябкова «Голосу России» 1 апреля 2008 года

Вопрос: На этой неделе состоится саммит НАТО в Бухаресте, в рамках которого пройдет заседание Совета Россия-НАТО. Отношения сторон очень не простые, в них в последнее время накопилось немало проблем и трудностей. Как Вы можете охарактеризовать сегодняшнее взаимодействие России и НАТО?

С.А.Рябков: Конечно, вы абсолютно правы, отношения непростые. Они простыми, кстати, никогда не были. Они не были простыми, даже когда создавался Совет Россия — НАТО шесть лет назад. Сейчас мы имеем две стороны медали.

Во-первых, за эти годы у нас накоплен очень хороший багаж сотрудничества. Конкретные проекты идут по многим линиям, по многим направлениям. Мы притерлись друг к другу. Лучше понимаем интересы друг друга, приоритеты. Осознали в значительной мере место Альянса в мире и, наверное, тоже дали натовцам значительную пищу для осмысления того, что такое современная Россия, как она укрепляется и что в этом плане может происходить. И этот позитив в наших отношениях, конечно, сам по себе является якорем. Это фундамент, который трудно расшатать.

Но, как в любом сложном деле, есть набор трудных вопросов. Они известны. Это расширение НАТО. Это главная проблема и очень тяжелый вопрос, по которому мы кардинально расходимся. Большая проблема — трансформация Альянса, его попытки претендовать на глобальную роль. Попытки играть роль структуры, которая заявляет о себе и действует на очень отдаленных направлениях в регионах, где раньше НАТО не присутствовало. Проблемы изменения военного потенциала, в частности, США, на территориях стран, которые относительно недавно вошли в НАТО. Создание новых баз, создание третьего позиционного района противоракетной обороны США в Польше и Чехии. Все эти темы отбрасывают очень серьезную тень на наши отношения, осложняют их. И, в общем-то, пока не ясно, что перевесит: позитив или эти трудности, которые в последние годы накапливались.

Вопрос: Многие эксперты сегодня отмечают, что формат отношений в рамках Совета Россия-НАТО сегодня потерял эффективность. В ряде случаев участники просто отказываются слушать мнение России по тому или другому поводу. Ярким примером может стать будущее расширение НАТО на Восток. Россия выступает против «втягивания» в Альянс Украины и Грузии. Скептически в этом отношении настроены и некоторые члены Альянса, например, Германия, Бельгия, Нидерланды. Так будет ли в данном случае услышана российская точка зрения?

С.А.Рябков: Я категорически не согласен с мнением, — а оно, действительно, распространено, — что потенциал Совета Россия — НАТО (СРН) на исходе или близок к исчерпанию. На наш взгляд, все наоборот. Мы только приступаем к тому, чтобы в полной мере этот потенциал задействовать. И еще далеко до момента, когда мы скажем, что эту задачу решили.

Два слова о том, что такое СРН. Совет Россия-НАТО это уникальный формат. В нем все страны участвуют в индивидуальном качестве. Это не прежние формы нашего сотрудничества и диалога с НАТО, где Россия всегда оказывалась против всего натовского блока. Здесь в СРН каждая страна отстаивает свой подход именно как индивидуальный участник Совета. Не будем, конечно, наивными и не будем скрывать того факта, что внутринатовская координация по серьезным, ключевым вопросам, безусловно, проводится. И роли расписываются, и все понятно. Но то, что мы имеем инструмент, где предусмотрена именно такая деятельность государств и предусмотрена возможность принятия совместных решений, сам этот факт — серьезный вклад в строительство новой архитектуры безопасности. И без такого Совета сейчас у нас в Европе дела были бы, я думаю, хуже, чем сейчас. Это очень неплохой кирпичик и в архитектуре Европейской безопасности. Хотя значение СРН не стоит и переоценивать. Многое у нас обсуждается на двусторонней основе — с США, с другими странами. Многое рассматривается по линии Россия — ЕС. В ОБСЕ идет определенная работа. То есть форматы разные, архитектура Европы — вещь сложная.

Теперь в отношении расширения НАТО. Это, конечно, именно та тема, где у нас наиболее глубокие расхождения с НАТО. Группа стран, о которой вы упомянули, в моем понимании, несколько шире. Она, в принципе, как я понимаю, не расходится с другими членами блока в вопросе о том, что расширение нужно продолжать. То есть даже эти страны, которые конкретно в вопросе о предоставлении или непредставлении так называемого плана действий для членства в НАТО Украине и Грузии занимают разумную, сдержанную, взвешенную позицию, считают, что политику «открытых дверей» НАТО надо продолжать и принимать в Альянс новых членов. Здесь мы с ними категорически не согласны. Мы считаем, что весь процесс расширения ошибочен. Мы не считаем, что НАТО должно расширяться на Балканы. Мы против натовского расширения выступали и в период предыдущих двух волн расширения. В том числе, когда в Альянс были приняты страны Прибалтики. И сейчас вопрос о том, как тема расширения прозвучит на предстоящих мероприятиях на высшем уровне в Бухаресте — один из главных. Мы здесь продолжаем очень интенсивную работу со всеми — с Украиной, с Грузией, с НАТО. Во всех столицах идет напряженнейший дипломатический политический процесс для того, чтобы все-таки объяснить нашим партнерам, почему мы считаем эту линию вредной и ненужной для Европы, и для глобальной безопасности в целом.

Вопрос: В двух словах – почему?

С.А.Рябков: Ненужно это, прежде всего, потому, что расширение НАТО не решает никаких реальных проблем в сфере безопасности. Реальные проблемы — это проблемы в сфере борьбы с распространением оружия массового уничтожения, с противодействием терроризму и экстремизму, с распространением наркотических веществ, стабилизацией ситуации в Афганистане. Есть много сюжетов и много вопросов, которые очевидны, и по которым существует миллион возможностей для всех взаимодействовать и сотрудничать в форматах, отличающихся от блоковой системы. Структуры, которую по-прежнему представляет собой НАТО. Есть ООН, есть наше взаимодействие с Евросоюзом, в конце концов, есть наше взаимодействие с самой НАТО в разных форматах. И у всех стран есть такие возможности и такой потенциал. Почему бы им не воспользоваться? Вхождение в Альянс — это вопрос из совершенно другой плоскости. Это вопрос большой геополитики.

Мы убеждены, что НАТО в том виде, как она сейчас функционирует, это, прежде всего, военный Альянс. Для военного Альянса присоединение новых членов — это автоматическое приращение потенциала и той территории, которая будет осваиваться этим блоком. И мы находимся в ситуации, когда речь идет о дальнейшем продвижении очень серьезной, мощной и современной военной машины все дальше и дальше, все ближе и ближе к тем районам, которые мы просто не можем не относить, в силу многих причин, к сфере собственных серьезных интересов. Мы вынуждены реагировать резко, прямо. Что и происходит. Я в этой связи просто напомню о соответствующих высказываниях президента РФ Владимира Путина, избранного президента РФ Дмитрия Медведева, министра иностранных дел России Сергея Лаврова, постоянного представителя России при НАТО Дмитрия Рогозина. Ни у кого сомнений нет. Я подтверждаю — Россия была, есть и всегда останется резким противником механического расширения НАТО, которое не решает реальных проблем в сфере безопасности.

Вопрос: Один из актуальных вопросов предстоящей встречи в рамках СРН – размещение США третьего позиционного района ПРО на территории Чехии и Польши. В середине марта в Москве состоялось заседание в формате «2+2» с участием министров обороны и иностранных дел России и США, где американской стороной были сделаны очередные «предложения дружбы» по данному вопросу. Подготовила ли Россия ответ американской стороне?

С.А.Рябков: Сейчас немножко преждевременно говорить на эту тему. Вы правы с точки зрения обзора тех контактов, которые прошли. Они действительно были достаточно интересными. Мы рассмотрели некоторые дополнительные идеи, которые идут в развитие обсуждений, состоявшихся ранее с американской стороной в формате «два плюс два» на министерском уровне. Последовавшие затем консультации в Вашингтоне добавляют, я надеюсь, оснований с уверенным оптимизмом смотреть на то, как может пройти обсуждение этой темы в ближайшие дни. Что касается, собственно, Бухареста, то на саммите Совета Россия-НАТО вопросы наших двусторонних обсуждений с США, в частности, тематика третьего позиционного района ПРО, не будут рассматриваться. Это не предмет заседания Совета Россия-НАТО.

Но я хочу подчеркнуть один очень важный момент. В рамках Совета Россия-НАТО у нас есть проект по возможному созданию так называемого ПРО ТВД. То есть создания системы противоракетной обороны театра военных действий. Есть определенный мандат на эту работу. Он сформулирован четко и замыкается на гипотетическую возможность создания такой системы, ее развертывания по решению Совета Безопасности ООН. И мы будем очень внимательно следить за тем, как тема ПРО и, в частности, тема национальной системы ПРО США прозвучит в Бухаресте на натовских мероприятиях. Если мы почувствуем, что развитие идет не в том направлении, куда мы хотели бы вывести американцев в рамках своих двусторонних консультаций с ними, что происходит просто проштамповывание американских планов союзниками, если мы увидим, что вся идеология неприемлемой для нас односторонней программы создания ПРО, которая негативно влияет на наш стратегический потенциал, подкрепляется общенатовскими заявлениями и решениями, то конечно, мы не сможем продолжать работать в нашем относительно узком проекте, проводимом по линии Совета Россия-НАТО. Бизнес тут не получится, потому что крупнейший политический вопрос о ПРО и ее архитектуре, конфигурации, возможных пониманиях с американцами в этой сфере, автоматически будет влиять на нашу работу в рамках НАТО. Мы не можем сидеть на приставном стульчике и просто следить за тем, как натовцы в своем кругу решают что-то, что непосредственно касается нас и затрагивает наши интересы. Поэтому здесь вопрос тонкий и сложный. Я бы сказал так: если дальнейшего прогресса на двустороннем треке с США не будет в том направлении, которое нам необходимо, то перспектива продолжения проекта Совета Россия-НАТО по тематике ПРО ТВД тоже окажется под вопросом.

Вопрос: А как обстоят дела с проектом ДОВСЕ? Министр иностранных дел России Сергей Лавров недавно заявил, что это также будет одной из тем обсуждения в рамках предстоящего Совета Россия-НАТО. Есть ли сегодня какие-либо реальные возможности реанимировать Договор?

С.А.Рябков: Вы знаете, это зависит не от нас. Мы честно работаем и на двусторонней основе, и с нашими американскими партнерами, и в других форматах. В Вене действует специальная структура — совместная консультативная группа по ДОВСЕ. В том же Брюсселе по линии СРН проводилось много обсуждений на эту тему. Наши предложения по тому, как восстановить жизнеспособность режима ДОВСЕ, очень хорошо известны. Для нас главное здесь — ликвидация нынешнего абсурдного положения, когда мы связаны так называемыми «фланговыми ограничениями», которые не позволяют нам осуществлять определенные мероприятия даже на собственной территории. Об этом многократно говорил президент России Владимир Путин. В условиях, когда НАТО уже несколько раз расширилось, даже адаптированный Договор об обычных вооруженных силах в Европе вызывает ряд вопросов. Мы просто не можем оставаться в режиме неадаптированного Договора. Этим был обусловлен наш мораторий. И конкретные предложения сегодня лежат на столе переговоров. Я бы не стал сейчас углубляться в конкретику, потому что это чувствительный вопрос. От НАТО, повторю, зависит, сможем ли мы сохранить режим контроля над вооружениями в Европе. Во всяком случае, Россия в этом очень заинтересована. Мы долгие годы делом доказывали, что мы — сторонники сохранения этого режима. Только когда стало ясно, что уровень претензий со стороны стран НАТО по так называемым «Стамбульским договоренностям», не имеющим ни малейшего отношения к ДОВСЕ, уже начинает, что называется, зашкаливать, мы были вынуждены пойти на серьезные шаги. Такие, как приостановка выполнения обязательств в рамках действующего Договора.

Вопрос: Вопрос, который нельзя не задать – Косово. На предстоящем саммите Россия-НАТО планируется особое внимание уделить этой теме. В частности, недавнему заявлению администрации Буша о поставках американского вооружения в край. С какой позицией будет выступать Россия в Бухаресте?

С.А.Рябков: Мы не только в формате СРН, но и по другим линиям выступаем против действий по насыщению Косово вооружениями и техникой. Это очевидно. Во-первых, нельзя идти на шаги, которые в такой степени противоречили бы требованиям резолюции 1244 СБ ООН. Есть, кстати, целый ряд других фактов межгосударственного характера. К примеру, документ, одобренный, в частности, при участии США в 1993 году – «Принципы, регулирующие передачу обычных вооружений». Если его внимательно почитать, вы убедитесь, что в ситуации, подобной складывающейся сейчас, мы имеем дело с серьезным нарушением согласованных норм и обязательств. Я хотел бы сказать, что, конечно же, этот вопрос будет рассматриваться в Бухаресте. Но и после Бухареста он останется в повестке дня. Для нас понятно, что и по конкретике данного шага, и по общей философии дискуссия предстоит острая. Потому что взгляды на одностороннее провозглашение независимости края Косово, его признание целой группой натовских стран, включая США, у нас противоположны тем, о которых в качестве аргументов и в качестве позиции говорят в самой НАТО.

Есть еще один аспект этого дела, а именно — наше понимание и осознание нами того, что целый ряд мер, осуществляемых Альянсом на косовском направлении, базируются на так называемом «плане Ахтисаари». Он используется и в качестве аргумента, в том числе и по готовящимся поставкам вооружений и техники, и по некоторым другим шагам. Например, по подготовке, так называемой «косовской армии». Но, позвольте, уважаемые коллегии, господа, план не имеет международно-признанного статуса! Он был, в свое время отвергнут одной из сторон в этом конфликте. И он никогда не проходил никакого утверждения ни Советом Безопасности ООН, ни ОБСЕ, никакой другой коллективной структурой, где были бы представлены на равных все, скажем так, игроки этого процесса. Поэтому легитимности у плана М.Ахтисаари нет. Ссылаться на него — это значит только множить нелегитимность тех действий, которые соответствующие страны осуществляют на Балканах. О чем приходится сожалеть. И мы будем четко эту позицию излагать и дальше.

Комментарии ()